Александр Бабаков: от России ждут формулировки нового образа будущего

- Уважаемые делегаты, гости нашего съезда, если позволите, я бы хотел сказать несколько слов по тем моментам, о которых уже сегодня говорил. Начну с того, что все мы с вами являемся непосредственными участниками тех процессов, которые происходят в мире. Мир меняется на наших глазах, и он, конечно, несёт нам определённые вызовы, иногда очень жёсткие. Но наряду с этим он несёт огромные возможности. Наверное, надо воспользоваться этой ситуацией для воплощения в жизнь возможностей. Понятно, что ключевым здесь будет понятие суверенитета.

Суверенитет России – это, прежде всего, способность России без подсказки извне, самостоятельно формулировать цели и задачи, опираясь на собственные возможности, реализовывать эти цели и задачи в интересах нашего собственного народа. Мне кажется, что достаточно ёмко можно, говоря о суверенитете, сразу переходить к механизму, к целям, к источникам, к инструментарию, позволяющему этого суверенитета достичь.

Вот здесь было упомянуто событие – проведение форума СОВИНТЕРНа. Ещё о нём будут говорить мои коллеги. Но ключевым является то, что наше предложение было поддержано более чем семьюдесятью политическими силами всего мира. К нам приехали представители более чем ста государств. Приехав в Москву, они полностью солидаризировались с готовностью обсуждать и предлагать всему миру те идеи, которыми живёт огромное количество политических сил во многих странах мира. И что было отрадно – многое из нашего исторического опыта, прежде всего Советский Союз дал многим ожидание, а некоторым уверенность в том, что эти идеи достойны реализации в сегодняшних условиях. Да, мы предложили им площадку для обсуждения, для дальнейшего продвижения этих идей. Но одним из ключевых моментов было обсуждение борьбы за умы не только молодёжи, но и всех людей, которые видят серьёзные изменения, в том числе технологические изменения в нашей жизни. Мы предложили им такую модель общения, которая была на 100% поддержана. Она представляет из себя образ новой социальной сети, внутри которой происходит постоянное ежедневное обсуждение с помощью технических средств, предложенных нашими специалистами. Потому что это наша российская разработка, наша российская платформа, позволяющая общаться одновременно с переводом на множество языков. Даже само это техническое новшество уже предоставило совершенно иной импульс тем дискуссиям, которые развёрнуты на площадке СОВИНТЕРНа. Это не разовое мероприятие. Это постоянная работа.

Я бы хотел сказать, что это произошло не только потому, что есть идеи, которые близки многим людям. Нет, ещё то, что сегодняшняя Россия для них по-прежнему является ориентиром для продвижения многих идей в мире. И Россия по праву претендует на своё место в многополярном мире не просто как региональный субъект. Нет, Россия сегодня по праву претендует на свой конкретный участок, своё понимание, свой, если хотите, мегацентр, который призван объединить всех тех, кому близки идеи России и готовность России отстаивать сначала духовные и традиционные ценности, заканчивая суверенитетом государств. Об этом, повторюсь, коллеги много ещё скажут, но я бы хотел провести некую аналогию и наложить всё то, что обсуждалось в том числе в рамках СОВИНТЕРНа, на нашу сегодняшнюю ситуацию.

Чего ждет большинство стран и народов, и не только от России? Но мы будем говорить о России. Это формулировка нового образа будущего. И когда мы говорим о новом образе будущего, мы всё-таки должны давать ответ на многие вещи. Это не только отношение к государству и человеку. Не только наше видение того, что государство должно давать людям. Но это и обратная реакция. Мы должны понимать, что сам человек, гражданин России, должен отдавать государству, исходя из того, что это как бы единое целое. Здесь мы пока ещё живём в ситуации, когда присутствует то, что нам досталось в наследство в 90-е годы. Мы испытываем определённые затруднения в преодолении того идеологического наследия, которое нам сегодня достались от тех периодов. Я буду говорить об экономике большей частью, но не только в экономике, во многих сферах мы это наблюдаем. Но в экономике это наиболее ярко проявляется. Как бы мы ни говорили о таких вещах, как эмиссия, мы сразу сталкиваемся с позицией, что эмиссия – это инфляция. Когда мы говорим о развитии нашей страны, о безграничном практически потенциале нашей страны, мы слышим такие термины, как "траектория сбалансированного роста от 0,5 до 1,5%". Мы говорим об исчерпании экономического потенциала России, об отсутствии трудовых ресурсов и так далее. То есть, очень многое из того, что на самом деле, на наш взгляд, не соответствует не только нынешнему состоянию, но и ожиданиям и пониманию того, что собой представляет в том числе экономический суверенитет страны.

Когда мы говорим о том, почему это так происходит, ну, потому что по-прежнему очень многие экономисты, эксперты рассматривают нашу страну как некий постоянно действующий механизм или предприятие, которое в ежедневном режиме производит некий доход. Но в этом и кроется одна из ключевых ошибок. Наша страна не предприятие. Наша страна – это не только колоссальная территория, на которой живут наши граждане. Это наш дом, который мы призваны обустроить самостоятельно, понимая и определяя не только цели, но и инструментарий достижения всего этого. А у понятия "наш дом", который мы хотим улучшить, сделать его более комфортным, эффективнее функционирующим, не может быть таких терминов, как окупаемость. Разве окупаемым может быть детство, старость? В конце концов, даже сам дом. А нам пытаются навязать термины, которые не соответствуют этому пониманию. Когда целью является достижение прибыли, то тогда логично задавать вопрос окупаемости. Но как может окупаться не только вот то, что я сказал, но и такие вещи, как жильё? Как ВСН, высокоскоростные магистрали, вообще транспортная и иная инфраструктура. Дело не в окупаемости, во всяком случае, не в прямой окупаемости. Если мы смотрим с точки зрения государственных позиций, мы понимаем, что всё это формирует каркас функционирования нашей экономики, нашей страны. Если же мы хотим видеть эту окупаемость, то она в другом. В комфортном жилье, в комфортной среде обитания. Ну, и так далее. Об этом я ещё скажу.

Так вот, если мы уйдём от понимания и привязки непосредственно целей окупаемости для нашей экономической модели, мы предложим другую модель, в основе которой будет понимание того, что это не предприятие. Это совершенно другое. Наша страна достойна других критериев. И эти критерии носят качественный характер. О них говорит, кстати, Президент. Например, качественные цели, стоящие перед нашей страной, это положительная демография, это комфортная среда обитания, о которой я сказал. И это, в конце концов, именно то качество, которое сегодня достижимо, исходя из того уровня производительных сил, которые есть в нашем обществе.

Здесь Сергей Михайлович говорил о рождаемости. Есть цифры. Они же не нами придуманы. Если коэффициент рождаемости будет ниже 2,1 или 2,2, мы о каком расширенном воспроизводстве будем говорить? Значит, у нас уже есть как минимум ориентир. Назовём его научно обоснованным. Но это может быть, это должно быть целью нашего развития. А что, это достигается только материнским капиталом? Я с глубоким уважением отношусь к тем людям, которые породили эту идею и реализуют её в жизни, но хотел бы сказать, что этого недостаточно. Для того, чтобы увеличивать рождаемость в молодой семье, да и не только в молодой, решение принимается исходя из двух ключевых вещей: наличия рабочего места, желательно высокооплачиваемого и высококвалифицированного, и жилья.

А почему мы говорим об ипотеке? Вот здесь опять Сергей Михайлович говорил о предложениях, связанных с уменьшением ипотечного процента. Я скажу больше. Если мы хотим добиваться интереса к рождаемости детей, то должен не процент уменьшаться в привязке к рождению детей, а сама ипотека. Ну, давайте тогда ипотекой называть ипотеку, а не кредит, который сегодня выдаётся нашему населению для получения жилья. Мы же, в конце концов, под такие проценты не можем назвать это ипотекой. Это такой же коммерческий кредит. Только для чего? Для того, чтобы люди авансировали своё жильё. Давайте разберёмся. Есть коммерческий сектор, а есть потребность людей в жилье, в машине, в стиральной машине, да в чём угодно. Но это же потребительские кредиты. Как они могут носить такой же характер, как коммерческий кредит для предприятий? И если мы хотим, повторюсь, решать вопросы, связанные с предоставлением и помощи населению в приобретении жилья, то мы должны уменьшать не проценты, а само тело. Хотя, заявив для начала, что ипотека в разумных цифрах должна быть как минимум от 2% до 5%, а льготная – стремиться к нулю. Что, мы не можем себе это позволить?

Почему вообще, когда мы говорим о жилищной проблеме, то говорим только про ипотеку? Наверное, есть примеры в мире, где только это существует, но я сомневаюсь. Почему только коммерческой частью мы решаем жилищную проблему? Что, у нас других вариантов не было в истории? Или нельзя даже просто пообсуждать, что есть и другие механизмы решения жилищной проблемы? Да, мы об этом говорим, у нас Галина Петровна Хованская уже сколько лет об этом говорит. И кстати, у нас огромное количество союзников, понимающих, что без государственного фонда социального найма не решить проблему жилья. Да и не нужно. Я простой пример приведу. Неужели молодая семья будет принимать решение относительно количества детей только из-за того, что она сможет даже по нормальной ипотеке купить квартиру? Пусть она (семья) стремится к накоплению ресурсов для покупки квартиры в том месте, на тех условиях, которые ей нужны, понимая, что сегодня она будет жить в тех условиях, которые ей доступны через фонд социального найма и оплату аренды. Да хоть всю жизнь пусть оплачивают эту аренду и живут там. Но мы сразу решаем проблему оттока молодёжи из деструктивных регионов, да и вообще, малообеспеченных с точки зрения жилья регионов. Мы даём им возможность интегрироваться в жизнь региона, в экономическую жизнь, не привязывая к конкретной сумме денег, которую они могут взять у родителей или в банке в кредит. Ну, зачем? Есть же другие способы. А для этого нужно что? Нужно развивать жилищное строительство. А чтобы его развивать, что нужно делать? Надо давать деньги на этот сегмент, который на самом деле, на практике поглощает до 70% тех ресурсов, которые есть. Не то, чтобы борется с инфляцией, он её поглощает. Потому что это огромный сегмент, куда люди всегда готовы вкладывать средства.

Дальше, если мы говорим о целях и об инструментарии для достижения этих целей. Стремление к продолжительности жизни 80 лет и более – это недостижимая цель? Достижимая. Но для этого нужно что? Не только бесплатное, но и качественное медицинское образование. Чья это функция? Функция государства. Но если мы обсуждаем модель, при которой ставим себе в качестве задачи выяснить, как же соотносятся государство и гражданин. Так вот, как раз это и есть обязательства государства.

Недавно, буквально пару дней назад сказали, что росту производительности труда мешает государственная поддержка. Она идёт в разрез со свободной конкуренцией. Сейчас я точно скажу. Смысл такой, что государственная поддержка мешает конкуренции на рынке. Она не мешает. Вообще её противопоставлять-то глупо. Как можно противопоставлять то, что является частью одного целого: государство и рынок. Но у государства всегда больше обязательств. Поэтому оно должно на себя их возлагать и иметь ресурсы для исполнения этих обязательств. Если всё будет решать только рынок, то извините, у нас никогда не будет решения вопросов. Мы всё будем ставим вопрос окупаемости того, о чём я говорил.

Так вот, говоря о целях, я бы указал социальную безопасность. Мы должны исключить страх людей, которые могут потерять место работы и лишиться источника дохода. В нашей партии обсуждался безусловный базовый доход. Да, нужно к нему очень аккуратно относиться, чтобы он не порождал иждевенчество. Давайте это тоже обсуждать.

Почему, говоря о жилищной проблеме, мы твердим о квадратных метрах. У нас страна позволяет развиваться. Доказано уже, что семьи расширяются там, где есть индивидуальное или малоэтажное жильё. Более того, примеры других стран, к которым мы часто апеллируем, показывают, что они уже давно вышли на другие нормативы: более 40 метров на одного человека. Значит, мы должны поставить как минимум 50. Можем ли мы это сделать? Конечно, можем. В этом проблем никаких нет. Вы финансируйте. Как можно обеспечить расширение жилья? Да вы разговаривайте на нормальном языке с застройщиками. Эти застройщики с удовольствием будут выполнять пожелания руководителей регионов на предоставление себестоимости жилья, которым они занимаются, если со стороны государства получат нормальные условия по выдаче земли, по подключению к ресурсам газа, воды и так далее. Если всё это возьмёт на себя государство, оно вправе ожидать ту себестоимость, которая связана только с возведением жилья. И мы выйдем на совершенно другие параметры. Но у нас сегодня фигурирует только одна тема – коммерческое жильё, да ещё мы говорим только об ипотеке. Мы говорим, что сокращается с 30 до 15 лет. Почему мы говорим только об ипотеке и забываем говорить о том, что есть ещё вторая сторона предоставления жилья – жилищное строительство. Что мы о нём не говорим? У нас сегодня есть все цифры массового сокращения закладок жилья на ближайшие годы до 30%. Но мы-то с вами понимаем, что нас ждут не самые лучшие времена. Так может, мы поговорим о том, как расширить это. Тогда у нас встанет вопрос: нужна ли здесь ипотека или что-то ещё.

Дальше. Мы, когда говорим обо всех инструментариях достижения цели, должны сами ответить на вопрос: "а что это такое?" Я уже говорил о том, что Сергей Михайлович тоже кратко сказал... Мы предложили стране, и не только нашей стране, универсальную экономическую машину. Это наш труд, в котором проанализировано огромное количество стран, примеров и так далее. Это не только наш продукт советский, российский. Это мировая практика. Мы позволили себе сформулировать те основные параметры, правила, которые на сегодня можно тоже включать в политику всего государства. И начать бы я хотел с экономического суверенитета, с финансового суверенитета. Финансовый суверенитет – это основа основ. Если государство не может себе позволить выпускать собственную валюту в том объёме и на тех условиях, которые позволяют достигать реализации экономических задач и целей, то у нас нет финансового суверенитета.

Я не знаю, чем мотивировались те, кто писал Конституцию и вкладывал это понятие. Может быть, на мой взгляд, они апеллировали к политическим аспектам, но явно сегодня мы видим противоречия. Нет единоначалия. Не вопрос, кто кому подчиняется, вопрос в том, что оба института – ЦБ и Правительство – должны отвечать за конкретный результат. Нельзя разделять, когда у одного есть инструментарий для предоставления нашей экономике ресурсов, а второй отвечает за исполнение этих задач. Ну, не складывается. Давайте определим раз и навсегда, единоначалие должно быть создано. Мы с вами должны говорить о макроэкономическом планировании, без которого невозможно выполнение целей и задач, которые сегодня стоят перед нашей страной.

Вот давайте посмотрим. Ключевая тема сегодня – СВО. Мы говорим о том, что, если нет единоначалия, нет чёткого понимания того, что нужно решать, дискуссии постоянно с Центральным банком, что важнее: спрос или предложение. Надо заканчивать с этим. Почему? Да потому что вот сидят здесь военные. Но спрос со стороны военных – это спрос со стороны независимости суверенитета России. Он, что, подвергается сомнению? У нас что, есть те, кто хочет сказать, что нам нужно меньше производить для победы? Так у нас победа не только в СВО, может быть надо закладывать основу будущей победы. Не будем забегать вперёд. Но это же спрос, который нужно удовлетворять. Как мы его можем ограничивать? А если мы его не можем ограничивать, значит, мы должны говорить о том, как наполнять его именно тем, в чём он нуждается. А раз так, у меня возникает вопрос: а почему при удовлетворении этого спроса, то есть развитии ВПК, мы финансируем этот сегмент не напрямую? Нам говорят: в законе о ЦБ нет разрешения финансировать напрямую. Ну нет, так давайте введем, какие проблемы? У нас-то есть задачи и решения. Кто мне объяснит и докажет, что посредник в виде любого банка, даже самого добросовестного, вроде ПСБ, необходим в этой цепочке? Да нет такой необходимости. Потому что есть государственная цель, есть государственные ресурсы, есть государственные источники. Направьте их напрямую. Чего мы боимся?

У нас двухконтурная экономика возникла. У нас есть та часть, которая финансируется через льготы Правительства, которое, напрягаясь, обслуживает это. А есть вторая часть экономики – государственный сектор, который живёт по законам Центрального банка. Поэтому, говоря о том, что СВО сегодня – задача номер один, мы должны понимать, что экономика создаёт и куёт победу так же, как её куют наши военные на поле боя, жертвуя, между прочим, жизнями и здоровьем во имя этого всего. Поэтому остальные тоже в этом участвуют. Давайте их объединим, в том числе через экономические процессы. Давайте перестанем дискутировать, что нужно – опять субсидировать, сокращать или, я не знаю, что мы должны ещё придумать такого, чтобы объяснить разумные вещи. Разумные вещи заключаются в том, что бюджет создаётся реальным сектором экономики. И поэтому надо его не сокращать, а увеличивать. А для того, чтобы его увеличивать, надо развивать реальный сектор экономики. Что, есть какие-то другие источники, кроме кредитов и бюджета? Да нет других источников. Ну, не считая внешних.

Кто нам поможет сегодня? Может, европейцы, американцы? Даже китайцы? Но почему они должны помогать? Чем они лучше нас самих? Давайте сами себе помогать. А это означает что? Что у государства должно также появиться право выпускать то количество денежных средств, которое нужно сегодня экономике, а не завтра.

И не надо нас пугать инфляцией. Потому что инфляция – это порождение дисбаланса спроса и предложения. А уж гиперинфляция, о которой нам часто говорят, это вообще другая тема, некорректно формулирующаяся, на мой взгляд. Потому что нет ни одного примера гиперинфляции, которая не была связана с нарушением социально-экономического строя. Поэтому никак гиперинфляция нам не грозит.

Ну, и дальше пойдём. Нам нужно прекратить колебания курса рубля. Это при нашем-то профиците внешнеторгового баланса. Может мы остановимся уже и сделаем простой вывод: если у нас большая часть бюджета, доходная часть бюджета формируется за счёт реального сектора экономики, а меньшая часть (всего лишь до 20%) за счёт экспортной выручки, так нам, может быть, уменьшить зависимость от этого? Почему мы каждый раз спорим, что нужно экспортёрам, а что нужно импортёрам? Уже пора успокоиться, надо же говорить о реальном секторе экономики. Для реального сектора экономики нужна стабильная валюта на долгие годы. И проблем здесь никаких нет. Надо просто государству в лице институтов, которые обязаны это делать, контролировать процесс. А именно, валютную выручку, экспорт капитала, который надо закрыть раз и навсегда, обложив его, может быть, повышенными налогами, за исключением тех направлений, которые определяют нужды государства, куда мы экспортируем свои технологии, свой потенциал российский. А кроме этого, мы должны с вами сказать, что экспортная/импортная выручка должна регулироваться, конечно. Может быть, нам надо оптимизировать, я аккуратно скажу, экспортную выручку и вообще экспортное направление.

Всё перечисленное мной есть в нашей брошюре. Мы называем это Планом Победы. И это, действительно, то, что может и должно обеспечить наш экономический суверенитет и укрепить обороноспособность страны. Я уверен, что реализация этого продукта, в том числе если мы будем его нести сегодня в избирательную кампанию как предложение, будет услышана и поддержана всеми.

А хотел бы я закончить одним: сегодня пришло время ответственности. И каждый, кто сегодня говорит о победе, должен говорить о том, как её достичь, и работать на страну. Я уверен, что всё у нас получится. Победа будет за нами.