≡
О партии
Идеология
Лица
Деятельность
12 ноября Государственная Дума приняла проект федерального закона "Об Основных направлениях единой государственной денежно-кредитной политики на 2027 год и период 2028 и 2029 годов". Доклад представила Председатель Центрального банка Российской Федерации Эльвира Набиуллина. Вопросы задали депутаты фракции СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ Андрей Кузнецов, Валерий Гартунг, Сергей Арбузов. Выступил Валерий Гартунг.
Андрей Кузнецов:
- Уважаемая Эльвира Сахипзадовна, Президент нашей страны ставит задачу о достижении темпов роста экономики выше среднемировых. И эту задачу все органы власти разделяют. Вопрос в том, какие элементы или, может быть, в целом концепция денежно-кредитной политики, которую вы отстаиваете, содействует достижению этой цели?
И второй вопрос от участников СВО. Денежно-кредитная политика как-то содействует победе в нашей специальной военной операции или это не связанные вещи? Спасибо.
Эльвира Набиуллина:
- Спасибо за вопрос. Как денежно-кредитная политика содействует экономическому росту? Действительно, наша общая задача – создать условия для устойчивого экономического роста, и Центральный банк вносит вклад в эту задачу, в том числе тем, что мы работаем на сохранение ценовой стабильности. Сохранение ценовой стабильности, снижение темпов роста цен – только на этой базе могут быть умеренные ставки и могут быть длинные кредиты.
Я напомню период. Он, наверное, был не очень длинный, к сожалению. С 2017 по 2019 год, когда нам удалось в среднем иметь инфляцию около 4%. Именно тогда у нас начали расти длинные кредиты, в том числе рыночная ипотека без дорогостоящих программ субсидирования из бюджета, ставки были ниже. Я помню, например, ОФЗ (облигации федерального займа), тогда длинные ставки были около 7%. То есть и это было базой для снижения ставок именно в период низкой инфляции. Поэтому это принципиально важно для того, чтобы были умеренные ставки, доступные кредиты, инвестиционные кредиты, длинные кредиты, добиться устойчиво низкой инфляции, это, безусловно, прямой вклад в экономический рост. Это то, что касается денежно-кредитной политики.
Ну, а второе. Есть ещё другие направления, где работает Центральный банк, они связаны и с совершенствованием банковского регулирования, чтобы больше настраивать банки на финансирование проектов важных, с точки зрения развития экономики. Мы, например, ограничиваем, дестимулируем кредитование под финансирование сделок, просто слияние поглощений, перераспределение собственности. Должны всё-таки банковские ресурсы, прежде всего, идти на финансирование производственных проектов. Развитие фондового рынка. Вместе с Правительством работаем над мерами для того, чтобы потенциал рынка капитала использовать для экономического роста.
Что касается наших приоритетных задач. Дело в том, что в денежно-кредитной политике мы учитываем, что Правительству нужно финансировать приоритетные задачи, связанные с СВО. И поэтому по бюджетному каналу поступает больше денег в экономику, больше дефицит бюджета, чем планировалось раньше. Денежно-кредитная политика компенсирует эти эффекты, при этом удерживая ценовую стабильность для того, чтобы поступление денег по бюджетному каналу, если мы не будем соответствующим образом регулировать кредитование рыночное, то это может выразиться... вылиться просто в рост цен и подорвать ценовую стабильность. Обеспечивая ценовую и финансовую стабильность, мы работаем на решение общих задач.
Спасибо.
Сергей Арбузов:
- Спасибо большое.
Уважаемая Эльвира Сахипзадовна, скажите, пожалуйста, сегодня уже очевидно, что мономерой по обузданию инфляции ключевая ставка не может быть. И вы это упомянули в своём докладе. Изучал ли Центральный банк успешный опыт наших коллег. Например, из Китая. Как Народный банк Китая смог справиться с инфляцией, достигнуть нужного уровня, и где сейчас уже растёт экономика нужными темпами? Какие ещё дополнительные инструменты Народный банк Китая использовал в борьбе с инфляцией? И что может взять на вооружение Центральный банк из этого положительного опыта?
Спасибо.
Эльвира Набиуллина:
- Спасибо большое за вопрос.
Мы изучаем опыт практически всех крупных стран, которые достигли снижения инфляции. Подавляющее большинство из них как раз использует режим таргетирования инфляции, и они достигли снижения инфляции ещё в прошлом веке, поэтому пользуются плодами умеренных ставок достаточно активно.
Изучаем, конечно, опыт Китая, он специфический, особый. Во всех странах, кстати, есть свои особенности. И, безусловно, мы тоже учитываем наши особенности. Но важно сказать, что при этом там есть своя система кредитов. Они, например, очень активно смотрят за ростом денежной массы. И денежная масса у них в среднем росла медленнее, чем у нас в последние годы.
И, конечно, нужно смотреть взаимодействие бюджета и банковского кредитования. Поэтому у нас свои особенности. Там у бюджета нет таких задач. У них свои задачи, но таких задач, как у нас, нет. И мы, конечно, будем смотреть. А про дополнительные инструменты. Мы всегда говорили и подчеркивали, что инфляция – это баланс спроса и предложения. Мы влияем на спрос. На спрос влияет бюджет и есть меры, которые связаны с развитием предложения товаров, услуг, развитием производственных мощностей, поэтому это такая комплексная программа. Но опыт, безусловно, других стран изучаем. При этом учитываем собственные особенности. Спасибо.
Александр Аксёненко:
- Уважаемая Эльвира Сахипзадовна. Проблема обманутых в сфере ИЖС вам хорошо известна, тысячи пострадавших по всей стране. Задача – не допустить повторения и защитить ИЖС. Как Центробанк относится к теме введения обязательного применения эскроу-счетов при использовании финансовых инструментов с государственным участием и без него в ИЖС?
И самое главное, люди ждут от нас решения проблемы. ЦБ выпустил рекомендации, банки исполняют их избирательно, Минстрой собирает информацию по всей стране, профильные комитеты предлагают решения, но без жёсткой позиции Центробанка в отношении финансовых организаций ситуация не поменяется. Банки аккредитовывали подрядчиков, банки выдавали ипотеку, банки повышают ключевую ставку, ставку, по которой люди платят проценты. Банки должны нести соразмерную ответственность в сложившейся ситуации. Какие конкретные шаги в этом направлении ЦБ готов сделать для решения проблемы тысяч людей?
Спасибо.
Эльвира Набиуллина:
- Спасибо за вопрос, действительно, очень важный.
По первой части, по законопроекту, о котором вы говорите, чтобы обязательность эскроу-счетов для ИЖС была не только по льготному кредитованию, а по всем кредитам, где привлекаются подрядчики, мы горячо поддерживаем. И вот готовится законопроект, который и Минфин поддерживает, и Минэкономразвития, мы надеемся, он готовится по поручению Президента, и мы надеемся, что он будет принят ускоренно. Почему? Это важно, чтобы не появлялись люди, которые попадают в новую ситуацию. Потому что у нас уже, действительно, большое количество людей, которые столкнулись с проблемами, это около 20 тысяч проблемных кредитов.
Мы действительно подключали наши рекомендации и в график платежей, мы видим, что вернулись около 15 тысяч человек, у которых были проблемы, но по пяти тысячам сложная ситуация. Работаем с банками, чтобы они предложили дополнительные меры. Часть мер они предлагают, в том числе кредитные каникулы дополнительно к тому, что, помимо того, что предусмотрено законом. Но есть сложные ситуации, где и подрядчик пропал, и так далее. Поэтому давайте, мы готовы вместе с вами проанализировать ситуацию, посмотреть достаточны эти меры, не достаточны, что мы можем и как мы можем помочь людям. В том числе посмотреть, как разделить ответственность, риски на всех участников процесса, которые в этом были задействованы. Спасибо.
Валерий Гартунг:
- Уважаемый Вячеслав Викторович (Володин, Председатель ГД – Прим. ред.), уважаемые коллеги!
Важнейший вопрос, который на самом деле далеко заходит за пределы полномочий Центрального банка, а по своему влиянию, мне кажется, даже превышает влияние бюджета на российскую действительность. И я сейчас объясню, почему.
Ну, во-первых, мы ведём тяжелейшую специальную военную операцию. Мы её уже ведём очень долго. Дольше, чем шла Великая Отечественная война. Мы должны её завершить победой. И давайте, мы рассмотрим, а все ли ресурсы, которые мы могли бы задействовать на решение этой задачи, мы задействовали? Вокруг этого было бы неплохо поговорить. Это первое.
Для начала я хотел бы вернуться к тому, как вообще нужно принимать решение. Сначала ты оцениваешь ситуацию на основе изучения достоверных данных, потом принимаешь решение, тебя ситуация устраивает или нет, какое будущее состояние ты хотел бы видеть. А потом уже вырабатываешь комплекс мер, которые тебя из этого состояния переведут в будущее состояние. Вот как надо делать.
Я сегодня, слушая всю дискуссию, поделюсь впечатлениями о ней. Я слышу здесь, вроде всё неплохо, с одной стороны. А если уже не совсем хорошо, то что мы сможем с этим сделать. Мы же в таких условиях находимся – там санкции, тут тарифы подняли, понимаете. Меня такой подход не устраивает, потому что мы ведём войну, мы за это платим жизнями, и мы должны её как можно быстрее завершить, согласны с этим, я думаю, все.
Поэтому давайте мы перейдём к тому, а что же нужно делать. Первое – анализ ситуации. Нам говорят, экономика расти больше не может, потому что главное ограничение – это низкая безработица. У нас 17 миллионов самозанятых, которые вообще в статистике не учитываются, потому что они просто не могут даже встать, учитываться в безработице, потому что тогда им нужно оттуда выйти. А если они оттуда выйдут, но работу не найдут, они вообще без средств существования останутся, поэтому... 17 миллионов, если гипотетически представить, что и сюда сейчас, хотя бы половину из них безработной посчитать, у нас совсем другая картина будет.
Дальше, второе. Нам говорят, что мы сдерживаем спрос, и, таким образом, мы держим инфляцию. Но если вы и спрос, и предложение будете сдерживать, то вы никаким образом инфляцию не сдержите, потому что если предложение будет опускаться быстрее, чем спрос, то инфляция будет расти, несмотря на все ваши усилия.
Теперь следующее. Я слышу здравые рассуждения о том, что инфляция-то на самом деле есть и с ней бороться надо. Никто не спорит, Центральный банк про это говорит постоянно, надо бороться с инфляцией. Но также очевидно, что одной ключевой ставкой, выше или ниже, это не решить, потому что у нас цены растут не потому что разбалансировка спроса и предложения, а потому что у нас естественные монополии могут поднимать цены и на законном основании, и выше инфляции. И Правительство это признает и говорит – ничего не можем с этим сделать. Вот давайте мы к этому вернёмся. Если мы признаём, что у нас причина не монетарная, не разбалансировка спроса и предложения, а затратная, так давайте мы и посмотрим, где мы тратим, где у нас потери-то? Давайте посмотрим монополизированный сектор экономики. Как у нас проводятся закупки там? Закупки у взаимозависимых лиц могут проводиться без проведения конкурентных процедур. В декабре 2016 года здесь, в этом зале было принято решение разрешить это. Вот вам и вся история. Почти 10 лет уже у нас сектор экономики, объём закупок с учётом инфляции, тогда он был примерно 30 триллионов, сейчас он около 40 триллионов.
Ещё раз, я с этой трибуны много раз приводил цифру. Данные Счётной палаты говорят о том, что если в закупке, в конкурентной процедуре участвуют шесть и более участников, цена закупки падает на 20%. Берите 40 триллионов, объём закупок, из них возьмите 20%, это восемь триллионов. В объёме ВВП это огромные цифры. Вот и всё. Даже если мы не на восемь триллионов снизим, а хотя бы наполовину, это уже серьёзное решение.
Напоминаю, у нас дефицит бюджета всего 5,5 триллионов, а в закупках мы можем потенциально вернуть в экономику восемь триллионов. Вот вам решение.
Но понятно, что, конечно, к этому снаряду подходить опасно, потому что там серьёзные компании и так далее. Слушайте, давайте тогда мы определимся, мы побеждать будем или нет. Если мы побеждаем, тогда, невзирая ни на чьи лица, должны принимать решения, которые нужны стране сейчас. Вот это надо делать, понимаете?
Поэтому перехожу к предложениям. Первое. Давайте мы всё-таки более внимательно будем смотреть на цифры, на основе которых мы принимаем решения. У нас безработица есть, у нас скрытая безработица. Как это происходит? Про 17 миллионов самозанятых сказал. А потом попробуйте, какой-нибудь губернатор и какое-то предприятие объявят о сокращении. Вы знаете, что будет? Вам всё скажут, только не сокращай, только не объявляй. И у нас сокращения идут по собственному желанию, по соглашению сторон, ещё по каким-то причинам, но массового сокращения нет. Хотя мы понимаем, что всё не так на самом деле.
Приведу пример. В разных отраслях что происходит? Мы, с одной стороны, спрос зажимаем, а предложение российских предприятий не поддерживаем. В итоге что получается? Зажимается спрос, требования по цене ужесточаются, предприятия не могут выдержать, потому что им же естественные монополии поднимают издержки, они вписаться в цену не могут, они уходят с рынка, этот рынок замещается.
Почему ничего не рухнуло? Потому что рядом у нас южный сосед – Китай, он вам по любой цене на 50% товары дешевле закинет. И что происходит? В Башкирии два предприятия: одно производит продукцию российскую, а второе – как бы российскую, но только китайскую везёт. Российская банкротится. Эта его покупает и под шильдиками этой компании завозит тоже китайскую. И это в разных отраслях такая история. Ну, закрывать глаза на это нельзя, потому что, если этот процесс у нас, а он уже необратимый, он серьёзный, у нас не будет налогооблагаемой базы, мы дальше насколько будем налоги поднимать? Да, мы можем на сверхбогатых ещё поднять. У нас скоро сверхбогатых не будет, потому что они убегут, их мало будет. Я, кстати, не против, чтобы на сверхбогатых поднимали, но мы соберём денег в 10 раз меньше, чем нам надо. Мы собирать дополнительные налоги не можем, потому что экономика просто рухнет. Значит, чтобы мы закрыли дефицит бюджета, мы должны наращивать мощности по выпуску продукции. Для этого нужно всё делать, чтобы у нас росла экономика, а она у нас не растёт. Вот давайте мы к этому сейчас вернёмся.
Сразу к предложениям. Что же надо делать? Я уже сказал, издержки посчитать в естественных монополиях. Давайте мы закроем эти лазейки в закупке у взаимозависимых лиц.
Дальше. Проблема с ростом стоимости жилья. Ведь стоимость жилья, скачок, тоже в копилку инфляции. Зачем мы разгоняем через ипотеку? Эльвира Сахипзадовна абсолютно правильно сказала, не ипотеку надо сделать доступной, а жильё доступным надо делать. Потому что, если делаешь доступную ипотеку, ты разгоняешь цены на жильё, а жильё становится менее доступным. Поэтому надо переориентировать государство на прямую покупку жилья и его раздачу всем нуждающимся в аренду. Вот и всё, собственно. Такие программы есть.
Мало того, мы даже записывали в прошлом году решение, что мы такой эксперимент проведём в трёх регионах, денег не нашли, там двух миллиардов не нашлось. Зато два триллиона мы находим.
Дальше. Что ещё нужно сделать? Конечно же, если вы сейчас, допустим, всё сделали правильно и начали мы стимулировать развитие производства, у нас пошло производство развиваться. Но надо, чтобы инвестиции пошли, спрос начал расти. Чтобы этот спрос удовлетворялся за счёт российского производителя, а не за счёт турецкого или китайского, как сейчас происходит, надо защиту обеспечивать.
Смотрите, у нас есть акциз на жидкую сталь, а в Китае нет. Мы удивляемся, почему автомобиль российский дороже китайского. Да потому что у нас просто металл дороже. Я с этой трибуны говорил, когда вводили акциз на жидкую сталь: не надо этого делать, это бред полный. Сейчас металлурги в очередь все встали и говорят: убирайте акциз на жидкую сталь. Конечно, надо убирать, потому что китайский металл в два раза дешевле.
Поэтому нужен комплекс мер. Если мы их реализуем, и это не только работа Центрального банка, это работа Правительства, это общая задача и наша с вами. Мы должны выработать комплекс мер, который обеспечивает рост экономики. Будет рост экономики, мы решим все задачи, и с дефицитом бюджета, и с ценами мы разберёмся, и со всем, и в СВО победим. Нужно только принимать правильные решения, основанные на достоверной информации.
Спасибо.
