Депутаты фракции СР о поправках в Бюджетный кодекс РФ

10 июня Государственная Дума приняла проект федерального закона № 1254383-8"О внесении изменений в Бюджетный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации" (о совершенствовании бюджетного законодательства). С докладом выступила официальный представитель Правительства Российской Федерации, первый заместитель Министра финансов РФ Ирина Окладникова. Содоклад председателя Комитета по бюджету и налогам Андрея Макарова. Вопросы задали Михаил Делягин и Валерий Гартунг. От фракции выступил Валерий Гартунг.

Михаил Делягин:

- Уважаемая Ирина Андреевна, скажите, пожалуйста, каков ожидаемый эффект от предлагаемых мер, и насколько эти меры достаточны в сегодняшней ситуации?

Вот мы видим, что в результате не только санкций, но в результате инициированных вашим ведомством абсурдного повышения налогов, отказа от давно назревших самоочевидных мер, которые все отказываются слышать, мы имеем бюджетный кризис. Официально говорилось, что нужно охладить российскую экономику. Охладили. Мы имеем бюджетный кризис.

Какую часть этого кризиса позволит компенсировать данный закон? В процентах к ВВП, в темпах роста экономики, в темпах роста инвестиций, в каких-то других показателях, миллиардах рублей, некритично, просто какую часть того, что перед нами сейчас разверзается, вы можете закрыть этим законом с нашей помощью? Спасибо.

Ирина Окладникова:

- Уважаемый Михаил Геннадьевич, спасибо большое за вопрос. Если позволите, я всё-таки начну с того, что мы не считаем, что у нас есть бюджетный кризис. И это публичная информация, мы её ни от кого не скрываем, мы эту информацию размещаем. Бюджет исполняется в соответствии с графиком, у нас чуть быстрее, чем в предыдущие периоды. Идут расходы, и мы это видим, что влияет на текущие показатели по дефициту. Но при этом по графику, который мы с вами все вместе здесь обсуждали при принятии закона и при принятии тех налоговых изменений, которые были, мы получаем доходы. И у нас есть полная уверенность, что это позволит нам обеспечить ту сбалансированность, которую мы все здесь всегда обсуждаем, когда принимаем те или иные меры. И, собственно, исполнить обязательства, получить те доходы, которые мы ожидали, и исполнить расходы.

Да, у нас есть скорректированный макроэкономический прогноз, и он тоже публичный, и Министерство экономического развития его всем показало, и мы его все очень долго обсуждали. Этот прогноз не итоговый, он основан пока на показателях первого квартала текущего года, поэтому мы предпринимаем все возможные меры и, поверьте, эта работа происходит каждый день, чтобы этот прогноз стал лучше. Мы все точно в этом заинтересованы так же, как и вы. Поэтому этот закон решает на самом деле две глобальные задачи.

Первая задача. Он даёт нам большую возможность быстрого манёвра в изменяющихся условиях, а это нам необходимо для того, чтобы реагировать на те изменения, которые происходят теперь уже не каждый месяц, не каждый квартал, а просто каждый день.

И второе. Мы этим же законом помогаем субъектам Российской Федерации, ослабляя контроль за расходованием средств, которые были, две третьих, о которых мы все здесь говорили, где была прямая обязанность направлять 50% от этих средств на ЖКХ. Мы разрешаем субъектам Российской Федерации не соблюдать это требование. Это, поверьте, очень облегчит их текущую деятельность тоже, потому что тема ЖКХ важна, но вот сегодня в моменте есть и другие (не менее важные) задачи, которые я озвучила.

Мы недополучим в федеральный бюджет порядка 100 млрд рублей, потому что перенесём сроки их погашения с 2026-го на 2030 год, и это тоже помощь субъектам. Для нас это недополученный, да, источник, это помощь субъектам.

И третье. Оперативные казначейские кредиты – это то, о чём субъекты говорили несколько лет, мы к этому подошли и считаем, что субъектам станет сильно легче исполнять операционные свои расходы, когда они смогут в любой момент не бегать по кредитным организациям и не получать дорогие коммерческие кредиты, а брать их в казначействе.

Поэтому мы просим его поддержать. И ещё раз повторюсь, мы предпринимаем все усилия для того, чтобы не допустить то, о чём вы сказали, бюджетный кризис. Спасибо.

Валерий Гартунг:

- Уважаемая Ирина Андреевна, какие еще причины дефицита бюджета, кроме опережающих расходов вы видите? Например, там различия курса рубля, заложенного в бюджет и фактического сейчас, он достаточно серьезный.

Отклонение темпов экономического роста от запланированных?

Какие меры вы предпринимаете для того, чтобы нивелировать эти причины и сократить дефицит бюджета?

И какая помощь вам в этом нужна от Государственной Думы? Спасибо.

Ирина Окладникова:

- Уважаемый Валерий Карлович, спасибо большое за вопрос.

На самом деле, все факторы, которые вы обозначили, они, безусловно, влияют на бюджет. Это и курс, у нас есть доходы, которые зависят от курса, но у нас есть и такие расходы. Там, влияние, оно такое двухстороннее, скорее.

Безусловно, уточненный макропрогноз в части экономического роста, он точно также влияет на доходную часть нашего бюджета. Растущие расходы – это тоже большая и важная часть.

Ну, и опережающее авансирование экономики в условиях достаточно жесткой денежно-кредитной политики, это тоже определенный фактор, который не в целом по году, но на текущую дату тоже достаточно сильно влияет.

Что мы делаем? Какие меры мы предпринимаем? На самом деле мы достаточно серьезные меры запланировали в текущем году. И мне кажется, все уже законы приняты здесь, и вы их рассматривали. Там есть ряд законодательных инициатив, которые, на наш взгляд, существенно помогут повысить нашу доходную часть и, собственно, повысить эффективность. Это законы, которые мы принимаем отраслевые.

И мы, конечно, работаем с расходами тоже. Потому что расходы, как и всегда, бывают более приоритетные, бывают менее. Мы с ними работаем каждый день и будем продолжать.

Но наша цель, она остается неизменной – это сбалансированность федерального бюджета и исполнение всех запланированных обязательств.

Валерий Гартунг (выступление от фракции):

- Андрей Михайлович мне сказал, что лучшая поддержка – это молча. Поэтому я хочу сказать, что, да, мы поддерживаем молча. Но у нас есть предложение, как из этой ситуации все-таки выйти.

Законопроект, естественно, правильный, нужный, он в этой ситуации, на самом деле, адекватный. Действительно, Правительству нужны возможности для того, чтобы реагировать на изменяющуюся обстановку, особенно в условия дефицита бюджета не только федерального, но и региональных.

Ирина Андреевна, отвечая на вопросы, сказала, как она планирует лавировать с кассовыми разрывами на федеральном уровне. Но эта ситуация в регионах у нас, а вот как они будут выплывать? Вы для этого и просите полномочия – для того, чтобы помогать регионам вот эти кассовые разрывы перекрывать.

Это правильные решения, нужные, но недостаточные. Главный вопрос, на который нужно получить ответ: каковы причины ситуации, в которой мы оказались? Давайте мы об этом поговорим. И что нужно сделать, чтобы в этой ситуации мы снова не оказались.

При управлении производством есть такие способы решения проблемы, одно из правил – принцип "пяти почему". То есть пять раз ответишь "почему" и получаешь ответ для поиска корневой причины.

Почему так делается? Потому что пока ты не найдешь корневую причину, проблема будет повторяться. Поэтому предлагаю задать эти вопросы: почему мы в такой ситуации оказались и найти корневую причину.

Так вот, пройдусь по этим причинам, которые мы видим в данный момент.

Первая. Они на поверхности, на самом деле. Возьмем, открываем бюджет. У нас бюджет сверстан из курса 92,2 рубля за доллар. А сейчас он – 71 рубль. То есть, больше 20 рублей разница.

Если мы учтем, что при этом у нас еще профицит внешнеэкономической деятельности. То есть, получается, что мы сегодня продаем за рубеж продукцию, при этом достаточно выручки за нее не получаем, и бюджет не получает. Если учесть, что у нас серьезная доля в бюджете поступает от НДПИ, а НДПИ считается по формуле, где учитывается курс рубля, то есть недоплата 20 рублей на курсе – это огромные деньги. Это сотни миллиардов рублей недопоступившего НДПИ.

Плюс если экспортеры недополучают выручку в рублях, то они, соответственно, недоплачивают налог на прибыль, который у нас, кстати, сейчас 25%. То есть, четверть выручки дополнительной. Это еще второй источник, чего мы недополучаем. Плюс, это не только федеральный бюджет. Это, прежде всего, и по региональным бюджетам бьет. Потому что основная доля налога на прибыль идет в региональные бюджеты. Вот эти причины.

Можем ли мы на это повлиять? Можем. Есть несколько способов, как выровнять ситуацию с курсом рубля. Для этого нужно, чтобы и Минфин, и ЦБ, и Минэкономразвития в рамках Национального финансового совета выработали совместные меры для того чтобы прогнозировать курс рубля тот, который был заложен в бюджете.

А то, получается, что вроде как у нас единая кредитно-денежная политика, но при этом прогноз при внесении в Государственную Думу бюджета, прогноз Правительства абсолютно не подтверждается прогнозом Центрального банка. Центральный банк исходит из своих целей. То есть у нас в прогнозе экономического развития заложен рост на услуги естественных монополий там 9-11%, а Центральный банк ставит цель – 4%. Он понимает, что для того, чтобы ему к этой цели приблизиться, ему нужно сверхжесткую кредитно-денежную политику проводить. Это значит, что высокая ключевая ставка. А это значит, что Правительство на процентные расходы будет гораздо больше тратить. Ирина Андреевна, насколько? На триллионы рублей, согласитесь, счёт идёт уже. Тех, что вы не запланировали. Ну, посчитайте, если ставка, например, была 7,5%, а потом она 21% стала. Вот эту разницу вы же компенсируете по льготному кредитованию, по жилью компенсируете. Сколько мы раньше, там четыре года назад, три года назад финансировали из бюджета и сколько сейчас, разница в триллионы идёт.

Потом внутренний долг государственный. Тоже проценты платим. Всё это идёт, займы в коммерческих банках, идёт в банковский сектор. Вот. При этом сверхприбыль банковского сектора мы дополнительным налогом обложить не хотим. То есть, на самом деле у Правительства и у Центрального банка в рамках Национального финансового совета есть все инструменты и возможности для того, чтобы эту ситуацию урегулировать, но почему-то не предпринимается мер.

Дальше. Почему у нас переукрепился курс рубля? Да потому что у нас профицит внешнеторгового баланса. Спроса на валюту нет, соответственно, рубль укрепляется.

Почему так происходит? Раньше же так не было. У нас же рынок все балансировал. Что произошло? Давайте посмотрим. Центральный банк ввёл ограничения на движение валюты. Те, которые были в 2022 году, они до сих пор не сняты. На вывоз валюты физическими лицами тоже ограничения введены. Плюс у нас ещё западные страны закрыли движение валюты сюда. То есть мы и сами закрываемся, и нам ещё перекрыли потоки. Если вы считаете, что 71 рубль курс правильный, ну, так вы тогда и бюджет верстайте из этого, и тогда бы мы, когда пришли бы сюда, сразу понимали, что будет ситуация вот такой. И тогда другие меры надо было предпринимать.

Следующее. Налоговые меры. Когда вы приходили сюда и говорили, вот дефицит бюджета, надо налоги поднимать, вам с этой трибуны говорили: ничего вы с малого бизнеса не соберёте. Ну, собрали? Не собрали ничего. Теперь Президент сказал: всё, давайте остановимся, больше малый бизнес не трогаем. Ну, наконец-то теперь, да, остановимся. Но дефицит никуда не делся. Налоги надо собирать.

Поэтому мы поддерживаем этот федеральный закон, правильное решение, но нужно разбираться в причинах, в той ситуации, в которой мы оказались. Вот когда мы найдём причины, тогда мы в будущем этого не будем повторять.