Яна Лантратова: Молдавия как новый рубеж раскола – церковного и мирового

Происходящее сегодня в Молдавии нельзя прятать за рассказами об "имущественном споре". Под видом юридической процедуры на наших глазах запускается опасный механизм передела духовного пространства страны.

Борьба за духовное пространство

По словам бывшего министра юстиции республики Фадея Нагачевского, 19 марта Высшая судебная палата должна была вынести решение по делу, которое может лишить митрополию Молдовы прав пользования более чем 600 церквями и более чем 20 монастырями. Теперь же заседание перенесено на 6 апреля. В случае если Молдавская митрополия, которая является самоуправляемой частью Русской православной церкви, проиграет суды, то министерство культуры республики будет решать: оставить эти храмы текущим священнослужителям или передать Бессарабской митрополии, подчиняющейся Румынской православной церкви.

Уже сам масштаб возможного решения показывает, что речь идет не о частном конфликте и не о технической корректировке реестров. Министр культуры Молдавии Кристиан Жардан ранее призвал, что более 800 церквей со статусом исторических памятников могут перейти в собственность государства, хотя у самого ведомства, по его же словам, нет ни ресурсов, ни возможностей управлять таким количеством святынь. Когда государство сначала забирает и тут же заявляет, что не способно сохранить взятое под контроль, – это не просто управленческая инициатива и тем более не грамотное администрирование. Это непосредственная политическая инженерия под прикрытием формального права.

На мой взгляд, ключевой вопрос здесь состоит даже не в собственности как таковой. Храм в православной традиции – это не объект учета. Это центр приходской жизни, место, где поколениями формировалась нравственная и культурная ткань общины. Поэтому попытка вытеснить Молдавскую митрополию из привычного для нее пространства – это удар не только по церковной структуре, но и по самой духовной истории народа.

Долгая подготовка параллельной юрисдикции

Предшественница Молдавской митрополии Кишиневская епархия в составе Русской православной церкви была основана в 1813 году. В 1992 году на территории республики появилась Бессарабская митрополия – ее регистрация долго блокировалась именно из опасений церковного раскола. Однако в 2001 году Европейский суд по правам человека признал отказ в официальном признании Бессарабской митрополии нарушением свободы вероисповедания, после чего власти были вынуждены ее внести в реестр. Сегодня мы наблюдаем, что опасения имели под собой вполне конкретные основания, они оправдались.

Именно в этой точке наблюдается главная параллель с другими кризисами в православном мире последних лет. Раскол никогда не начинается с открытого лозунга о расколе. Он начинается с создания параллельной легитимности, с постепенного формирования альтернативного центра притяжения, с попытки перевести вопрос веры и канона в плоскость внешнего политического арбитража. Сначала обществу предлагают поверить, что это всего лишь техническое урегулирование, затем – что речь идет о "справедливом перераспределении", а в итоге уже веками укорененная церковная структура вынуждена защищать даже само право на свое существование.

Особенно показательно, что спор идет вокруг объектов, которые являются узлами исторической памяти и напрямую связаны с местной идентичностью. Учитывая, что Апелляционная палата Кишинева ранее вынесла решение, позволяющее Бессарабской митрополии требовать аннулирования права пользования Молдавской митрополией более чем 800 храмами – историческими памятниками, а сам спор в национальных судах продолжается более 12 лет и неоднократно доходил до Высшей судебной палаты, мы наблюдаем не случайный эпизод. Долгая осада канонической церковной структуры, где вопрос шаг за шагом переводится из церковной плоскости в плоскость судебного и административного давления, имеет немалые шансы завершиться фактическим поражением Молдавской митрополии РПЦ.

Давление сверху, а не инициатива снизу

При этом Молдавская митрополия в последние годы ясно заявляла о своей позиции. В ноябре 2023 года представители Православной церкви Молдовы публично подтвердили сохранение нынешнего статуса и отказ обсуждать присоединение к Румынскому патриархату. Этот факт показывает, что давление идет вопреки уже выраженному волеизъявлению значительной части духовенства и верующих. Поэтому попытка представить происходящее как "естественную коррекцию" церковного устройства выглядит, мягко говоря, лукаво. Когда решение готовится сверху – через суды, административные механизмы, внешнее политическое и медийное давление, – речь идет о непосредственном навязывании нового религиозно-политического расклада. В таких случаях формальная законность становится удобной маской для силового по сути вмешательства в духовную жизнь общества.

При этом государство, которое должно сохранять религиозный мир и баланс, превращается в участника конфликта. Так государственные решения начинают восприниматься как инструмент поддержки одной юрисдикции против другой, церковный спор неизбежно перестает быть внутриконфессиональным и становится вопросом общественной стабильности и доверия к институтам.

Село Деренеу стало лакмусовой бумажкой

Февральские события в селе Деренеу стали тревожным и очень красноречивым эпизодом кампании против Молдавской церкви. Там спор вокруг местной церкви вылился в столкновения прихожан с полицией. Нагачевский прямо назвал это происшествие возможным тестированием реакции общества на подобные решения. Деренеу стало полигоном, на котором проверяли, насколько далеко можно зайти в демонтаже религиозного мира общин, прежде чем население окончательно поймет, что происходит насильственное переформатирование духовной ткани страны.

Подобные эпизоды особенно опасны тем, что ломают повседневную жизнь простых людей. Большая геополитика вторгается в реальность конкретного села, прихода, конкретных людей, которые неожиданно видят у дверей своего храма полицию, судебных исполнителей и других лиц, обслуживающих чужие политические интересы.

На этом фоне слова архиепископа Бельцкого и Фалештского Маркелла о том, что президент Молдавии Майя Санду и правящая партия "Действие и солидарность" содействуют церковному расколу, а сам раскол, по его оценке, финансируется правительством Румынии, уже нельзя просто отбросить как эмоциональную реакцию. Эти обвинения, безусловно, требуют отдельной политико-правовой оценки. Но сам факт их появления показывает, до какой степени ситуация вышла за рамки обычной внутрицерковной полемики.

Раскол православия в Молдавии как часть глобального передела

Сегодня в Молдавии на карту поставлено гораздо больше, чем судьба нескольких сотен зданий. На кону стоит вопрос о том, кто будет определять духовную жизнь народа, его историческую преемственность и цивилизационную самоидентификацию.

Именно поэтому раскол мирового православия нельзя рассматривать как отдельную церковную аномалию. Это лишь одно из полей общего раскола международных отношений, где идет жесткий передел сфер влияния – политических, культурных, символических и духовных. Мы живем в момент, когда глобальное противостояние давно вышло за пределы классической дипломатии, экономики или военной силы. Там, где вчера делили логистические коридоры и зоны безопасности, сегодня делят и право народа помнить, молиться, сохранять свою духовную традицию без внешней перепрошивки.

Ситуация в Молдавии в очередной раз показывает – Церковь пытаются превратить в инструмент геополитического дрейфа, а канонический порядок – в предмет политического торга.

Что делать?

Мы имеем дело с очередной попыткой вытеснить православие. Защита канонического порядка в таких условиях – это не борьба за влияние в узком смысле, это борьба за историческую правду, традиционные ценности, духовную свободу и право народов на свободу вероисповедания.

Я убеждена, что России не нужно оправдываться за поддержку Русской церкви и за право говорить вслух о происходящем. Когда религиозное пространство начинают перекраивать в интересах политической конъюнктуры, молчание становится формой согласия. А согласие с подменой канона внешним расчетом всегда оборачивается новыми кризисами – уже не только церковными, но и общественными, культурными, международными.

И чем раньше происходящее в Молдавии будет названо своими именами, тем меньше шансов у тех, кто хочет превратить православный мир в удобную для передела территорию. Сегодня вопрос стоит предельно ясно: будет ли православие сохранять свою внутреннюю свободу, историческую память и каноническую целостность или его попытаются превратить в еще один объект внешнего управления. Ответ на этот вопрос важен не только для Молдавии, но и для всего православного мира.